Если адвокат предал

Адвокат, просивший суд наказать своего доверителя, лишился статуса

Орловский адвокат Владимир Мосин был категорически не согласен с претензиями «бесплатного» клиента к качеству его услуг и с оценками, которые его работе дала квалифкомиссия. Доверитель не имеет никакого права давать оценку действиям адвоката, утверждал он, критериев работы защитника в уголовном деле нет, а сам он твердо следует закону. Но объяснить коллегам, почему он требовал не оправдания для подзащитного, настаивавшего на своей невиновности, а наказания, не связанного с лишением свободы, он не смог. И адвокатская палата решила, что Мосин предал своего доверителя.

Летом 2012 года у жителя Орла Николая Аспидова возникли проблемы с законом — его обвинили в грабеже с применением насилия (ч. 2 ст. 161 УК — до семи лет заключения). Он после совместного распития алкоголя со своим знакомым Тимашовым отобрал у того золотую цепочку с крестиком, настаивал гособвинитель. Аспидов с этим не соглашался, рассказывал о потасовке с потерпевшим и о том, что нашел цепочку на месте драки на следующий день. Версия следователя показалась судье Орловского райсуда Ольге Шекшуевой правдоподобнее, она 21 декабря 2012 года приговорила Аспидова к полутора годам колонии.

Чтобы опротестовать приговор, Аспидов нанял адвоката Сергея Лысенко, а заодно пожаловался в Адвокатскую палату Орловской области на Владимира Мосина, своего прежнего защитника по назначению . Аспидов писал, что адвокат его не консультировал, не разъяснял прав, не подал ни одной жалобы, не дал ни одного совета по вопросу защиты, следует из обзора дисциплинарной практики палаты. Кроме того, по словам недовольного доверителя, Мосин не защищал его от давления следователя, которая заставила подозреваемого подписать документы от 26 и 28 августа 2012 года без участия в процессуальных действиях, хотя в эти дни Аспидов отсутствовал в городе и подтверждал это билетами. Более того, негодовал клиент, Мосин сам в эти дни поставил свою подпись на ряде документов: уведомлении об ознакомлении с постановлением о возбуждении уголовного дела, протоколах ознакомления с постановлениями о назначении экспертиз, допроса Аспидова в качестве подозреваемого и очной ставки между последним и потерпевшим, а также уведомлении о предъявлении обвинения.

Написал Аспидов в адвокатскую палату и о том, что неоднократно говорил Мосину о наличии свидетелей, готовых подтвердить его версию, но тот «заявлял, что свидетели не нужны, и он сам все решит». В результате, будучи введенным в заблуждение адвокатом, последственный этого не сделал, что, по его мнению, повлекло вынесение неправильного приговора. Недоволен был клиент и тем, как вел себя Мосин в суде: он не возражал против оглашения его показаний на следствии, но в прениях сообщил, что подзащитный дал их под давлением, подписывал все, не читая, оговорил себя.

Мосин претензии по большей части отверг, да и вообще, по его мнению, «подсудимый не имеет никакого права давать оценку действиям адвоката». «Необходимости подачи каких-либо ходатайств в интересах Аспидова не имелось, поскольку в ходе первоначальной беседы тот сообщил, что очевидцев по делу не было», — убеждал квалификационную комиссию адвокат. Слова Аспидова о давлении со стороны следователя Мосин не подтвердил, но не смог внятно объяснить коллегам, почему со ссылкой на него об этом говорится в протоколе заседания в Орловском райсуде. Только и сказал, что с этим документом он не знакомился.

Что касается документов от 26 и 28 августа 2012 года, то в ходе разбирательства члены квалифкомиссии выяснили, что в суде следователь объясняла эту датировку ошибкой. По ее словам, следственные действия проводились после возвращения Аспидова — 29 августа. Между тем Мосин объяснил свою подпись под ними невнимательностью, а то, что он не обжаловал действия следователя, назвал своим упущением. «[Адвокат] должен был указать в протоколах соответствующих процессуальных действий на несоответствие проставленных в них дат фактическим датам», — резюмировала комиссия.

Удивились в Адвокатской палате и словам адвоката Мосина во время прений по делу Аспидова — он тогда попросил назначить своему доверителю наказание, не связанное с лишением свободы. Коллеги напомнили Мосину, что Аспидов не признал свою вину, а по Кодексу профессиональной этики адвоката защитник не вправе занимать позицию, противоположную клиентской. «Между тем невиновность подзащитного является основанием для оправдания, а не для смягчения наказания, однако об оправдании Аспидова адвокат Мосин не просил», — говорится в обзоре дисциплинарной практики палаты.

В результате в мае прошлого года Квалифкомиссия Адвокатской палаты Орловской области решила, что Мосин «не исполнил (ненадлежащим образом исполнил) свои обязанности перед доверителем». Тот с этим не согласился и заявил, что «критерии оценки участия адвоката по уголовному делу не установлены, при этом он всегда ведет себя в соответствии с законом». Однако Совет палаты согласился с комиссией и лишил Мосина статуса адвоката. Его действия, по сути, являются предательством интересов его доверителя Аспидова, написали там.

К этому времени Аспидов в Орловском областном суде добился отмены обвинительного приговора от 21 декабря 2012 года. Дело было направлено на новое рассмотрение, но финал был тот же — судья Орловского райсуда Ираида Емельянова 20 июня 2013 года признала Аспидова виновным в грабеже с применением насилия и назначила ему один год и четыре месяца лишения свободы в колонии общего режима. На оглашении приговора в суд он не пришел, но был в облсуде, когда апелляция утвердила приговор 8 октября прошлого года, следует из судебных актов. Однако вручить ему копию не удалось, и 6 декабря Орловский райсуд удовлетворил ходатайство врио начальника местного ОМВД, после чего Аспидова объявили в розыск. А в феврале 2014 года областной суд отклонил жалобу защитников Аспидова, заявлявших, что это решение незаконно — полицейские не исчерпали все возможности найти осужденного, так как не были проверены больницы и другие лечебные учреждения, не лечится ли он там, не запрашивалась также информация из морга, ЗАГС, ФМС и других учреждений, говорили они. Адвокат Лысенко без разрешения Аспидова отказался отвечать на вопросы «Право.Ru» по поводу своего доверителя.

АП лишила статуса адвоката за «предательство интересов подзащитного»

Адвокатская палата Орловской области представила на своем сайте обзор дисциплинарной практики за минувший год, в котором, в частности, освещается дисциплинарное производство о ненадлежащем исполнении обязанностей перед доверителем, повлекшее прекращение статуса адвоката.

АП рассмотрела обращение местного жителя А., 21 декабря 2012 г. признанного Орловским районным судом виновным по п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ (грабеж). За открытое с применением насилия хищение золотой цепочки с крестиком судья Ольга Шекшуева назначила ему наказание в виде 1 года 6 месяцев колонии общего режима.

В своей жалобе в АП осужденный утверждал, что в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства был фактически лишен защиты, так как назначенный защитником адвокат М. свои обязанности по защите интересов доверителя не исполнял. По словам заключенного, адвокат не консультировал его, не разъяснял прав и способов их реализации, не защищал от оказанного следователем психологического давления и принуждения. А. также сообщил, что его адвокат не подал ни одной жалобы при наличии к тому оснований и не дал ему ни одного совета.

Кроме того, указывал осужденный, адвокат М. убедил его попросить о досудебном соглашении, хотя он убеждал его в своей невиновности. При этом адвокат обещал подзащитному, что предпримет в суде меры для неназначения реального срока. Хотя А. неоднократно упоминал о свидетелях, подтверждающих его невиновность, М. заявлял, что «они не нужны и он сам все решит». По мнению осужденного, ему вынесли несправедливый приговор из-за защитника, который недобросовестно отнесся к исполнению своих обязанностей.

В свою очередь адвокат М., дважды отсутствовавший во время проведения следственных действий со своим подзащитным, заявил, что мог поставить свою подпись в протоколах допросов «по невнимательности». При этом он не смог пояснить, почему в протоколе судебного заседания указано, что он подтверждает факт оказания давления на своего клиента, поскольку с протоколом судебного заседания не знакомился.

В ходе рассмотрения дисциплинарного производства было установлено, что адвокат М. должен был указать в протоколах на несоответствие проставленных в них дат фактическим датам проведения этих следственных действий. Кроме того, в выступлении в прениях адвокат указал, что его клиент давал показания под давлением, подписывал все, не читая. Однако в ходе предварительного следствия никаких замечаний по ходу проведения следственных действий в соответствующих протоколах адвокатом М. не вносилось, ходатайств о признании недопустимыми доказательств не заявлялось. В дальнейшем действия следователя адвокатом не обжаловались.

Более того, в судебных прениях адвокат заявил о невиновности подсудимого и назначении ему наказания, не связанного с лишением свободы. Между тем невиновность подзащитного является основанием для оправдания, а не для смягчения наказания, однако об его оправдании адвокат М. не просил, отмечает АП. Нарушение права на защиту А., допущенное адвокатом, послужило основанием для возобновления судебного следствия, отмечается в сообщении.

Совет палаты счел, что действия М. подрывают авторитет адвокатуры и доверие к институту защиты, по сути «являются предательством интересов его доверителя А., что несовместимо со статусом адвоката».

В связи с этим и в соответствии со ст. 31 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», ст. 18, 25 Кодекса профессиональной этики адвоката Совет АП применил к адвокату М. меру дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката.

С полным текстом обзора дисциплинарной практики Адвокатской палаты Орловской области за 2013 год можно ознакомиться здесь.

Когда адвокат знает, что клиент виноват: юридическая этика и популярная культура

Michael Asimow March 2006

Вопрос о том, что адвокат по уголовным делам должен делать, когда адвокат точно знает, что клиент виновен в преступлении, нарушил юридическую этику до тех пор, пока этот предмет существует. Этот материал представляет собой более короткую версию статьи, которую Ричард Вайсберг опубликует по этому вопросу.

Позвольте мне начать с рассказа о нескольких печально известных судебных процессах, в которых адвокат знал, что его клиент виновен.

Первое — дело Курвуазье, установленное в Англии в 1840 году, и подробно описано в книге моего коллеги Дэвида Мелинкова «Совесть юриста» 1973 года. Английский англичанин, лорд Уильям Рассел, был убит во сне. Подозрение упало на дворецкого лорда Рассела, Курвуазье, из-за нанесения косвенных доказательств против него, в частности, того факта, что некоторые, но не все недостающие имущество были обнаружены в стенах кладовки дворецкого. Курвуазье отважно настаивал на своей невиновности.

Курвуазье был представлен на его судебном процессе в Старом Бэйли Чарльзом Филлипсом, который имел заслуженную репутацию эмоциональности и яркости. Удивительно для нас, только в 1836 году, за четыре года до дела Курвуазье, адвокатам даже разрешили обратиться в суд при присяжных по делу о тяжких преступлениях в Англии. До этого судья должен был представлять ответчика!

В первый день судебного разбирательства Филлипс настойчиво перекрестил нескольких свидетелей обвинения, и все было хорошо для защиты. На второй день суда появился неожиданный свидетель. Шарлотта Пиолейн владела гостиницей на площади Лестер. Ранее она работала в Курвуазье. Она засвидетельствовала, что за шесть недель до убийства он попросил ее взять пакет для него, который оказался пропавшей серебряной пластиной. Импровизированный крест Филлипса повредил репутацию Пиолейна; Он подразумевал, что она лжец и что ее отель был игровым логовом. Его трехчасовое закрытие было чрезвычайно эмоциональным, и ему удалось предположить, что другие слуги имели какое-то отношение к преступлению, не сказав об этом. Жюри признало Курвуазье виновным в убийстве, его апелляция потерпела неудачу, и его повесили.

Вскоре этический скандал охватил Филлипса, и он преследовал до его могилы. Курвуазье поддерживал свою невиновность, пока не увидел, что Пиолейн входит в зал суда. Затем он признал свою вину Филлипсу, но настаивал на том, что Филлипс продолжает представлять его. Вскоре это вышло. В прессе раздался огромный протест против Филлипса. Не только миряне, но многие (хотя и не все) адвокаты осуждали его за его агрессивную защиту, и его репутация так и не оправилась.

Чтобы вы не подумали, что это древняя история, текущая история адвоката Сан-Диего Стивена Фельдмана и клиента Дэвида Вестерфилда отрезвляет. Вестерфилду было предъявлено обвинение в похищении и убийстве маленькой девочки по имени Даниэль Ван Дам, но ее тело не было найдено. Во время переговоров о признании вины прокурор предложил не требовать смертной казни, если Фельдман раскроет местонахождение тела. Поскольку Фельдман имел эту информацию, он не сомневался, что Вестерфилд был виноват.

Прежде чем сделка может быть удалена, полиция обнаружила, что тело и сделка по признанию вины рухнули. Дело дошло до суда, и Фельдман провел полную защиту. В перекрестном исследовании родителей Даниэллы Фельдман узнал, что они проводили сексуальные вечеринки в своем доме, предлагая, чтобы гость на одной из этих вечеринок мог убить девушку.

Очевидно, это было очень опасно для репутации родителей, но Фельдман знал, что вывод, который он пытался поднять, был ложным. Вестерфилд был осужден и в настоящее время находится в камере смертников.

Продолжение судебного разбирательства отразилось на Курвуазере: в местной прессе произошел огромный протест. Консервативный комментатор телевидения Билл О’Рейли управлял многочисленными сегментами Fox News и требовал отставки Фельдмана. Фельдман и его семья были избегнуты.

По словам Фельдмана, телефон-автоответчик в Сан-Диего сказал: «Если вам нужна информация о Ассоциации адвокатов Сан-Диего, нажмите 1; если вы хотите пожаловаться на Стивена Фельдмана, нажмите 2. «Фактически, действия Фельдмана попали в общепринятые конвенции для криминальной защиты, и шторм взорвался. Но общественный ответ на поведение Фельдмана имеет жуткое сходство с тем, что произошло с Чарльзом Филлипсом 165 лет назад.

Известно, что преступная защита клиента виновата. Как адвокат, который знает клиента, виноват, должен вести защиту, сильно оспаривается; Между тем популярная культура имеет свою уникальную перспективу.

Очевидно, здесь есть проблема эпистемологии: действительно ли адвокат действительно «знает», что клиент виноват? Мы с Ричардом будем рассматривать эту проблему в нашей опубликованной статье, но для настоящих целей предположим, что у юриста есть полная уверенность в вине клиента.

Вот кадр, который может быть полезен при мысли о дилеммах адвоката: сильный против слабого состязания. Концепция сильного конперсиализма предпочитает цель ревностного представительства и защиты клиентских доверенностей выше других ценностей. Слабый контрреализм позволяет адвокату защищать разумные основания для сомнений, делая меньше, чем лучший адвокат. Слабый состязательность в этой ситуации способствует раскрытию истины функции уголовного правосудия без серьезного подрыва противоборствующей системы и уменьшает моральные трудности адвокатов уголовной защиты. Я собираюсь оседлать их, взяв необязательную, но не обязательную слабую состязательную позицию.

Лжесвидетельство: проблема того, что адвокат должен делать, когда клиент настаивает на совершении лжесвидетельства в прямых показаниях, редко возникает на практике, поскольку адвокаты по уголовным делам заботятся о том, чтобы не вызвать признание клиента, поэтому они не знают наверняка, что клиент будет лжесвидетельствовать.

Вывод из представления не решает проблему. Например, в канадском правительстве говорится, что «если клиент будет продолжать такой курс, адвокат должен . отозвать или потребовать от суда разрешения на это» [Ch IX, комм. 11; Глава XII комм. 4 рассматривает эту ситуацию как обязательный отказ]. Если адвокат является общественным защитником или другим назначенным адвокатом, как это верно в подавляющем большинстве случаев, ему или ей, вероятно, не удастся отстраниться от дела. Судья может отказаться разрешить вывод во время судебного разбирательства. Даже если адвокат уйдет, клиент будет теперь обречен и будет лгать новому адвокату, так что мало что сделано, за исключением спасения совести отбирающего адвоката.

В качестве альтернативы, клиент может откладывать вопросы на неопределенный срок, принуждая последовательных изъятий адвоката после адвоката.

Типовые правила ABA и Канадский кодекс профессионального поведения принимают слабый состязательный подход к проблеме лжесвидетельства клиента (например, помощь при аварии). Они запрещают адвокату доказывать, что адвокат знает, что он лжет; если клятва уже была, адвокат «принимает разумные меры по исправлению положения, в том числе, если необходимо, раскрытие информации в суд», хотя адвокат узнал о даче ложных показаний из конфиденциального сообщения.

Раскрытие суду о том, что клиент совершит лжесвидетельство (или уже сделал это), является довольно проблематичным. Что судья должен делать с этой информацией, полагая, что клиент настаивает на том, что показания не оскорблены? Судья должен будет провести какое-то мини-пробное тестирование, является ли история ложной. Этот мини-суд выдает адвоката против клиента и разрушает отношения между ними, что может потребовать вывода адвоката в середине судебного разбирательства. Такое слушание обеспечит раскрытие широкого круга клиентских прав. Независимо от того, что делает судья, будет серьезный вопрос об апелляции о сокращении права обвиняемого давать показания.

Другое решение, известное под предлогом Монро Фридмана, — это сильный состязательный подход. Фридман говорит, что адвокат должен сначала попытаться выговорить клиента из показаний или совершения лжесвидетельства. Но если это нарушение не удастся, адвокат должен наложить показания в обычном вопросе и форме ответа. Такой подход позволяет адвокату сказать всем клиентам «рассказать мне всю правду, потому что я не буду использовать информацию против вас в какой-либо форме», тем самым усиливая общение с клиентом адвоката (в отличие от существующей системы, в которой адвокат пытается избежать Зная, по какой вине клиента). Решение Фридмана отвергается большинством этиков и всеми этическими кодексами. Юристы по уголовной защите, с которыми мы разговаривали, неудобны. Я отвергаю это также из-за того, что он вводит больше лжесвидетельства в уголовные процессы и продвигает систему уголовного правосудия дальше в направлении нахождения ложности, а не правды. Кроме того, оно было бы отвергнуто общественным мнением и ухудшило бы уже жалкий образ адвокатов по уголовной защите.

Компромиссное решение (утвержденное во многих штатах, включая Калифорнию) позволяет клиенту давать показания в повествовании (без обычных вопросов и ответов). Адвокат должен

Не ссылайтесь на предвзятое свидетельство клиента в заключительном аргументе. Этот метод изложения подсказывает судье и прокурору, что происходит, но неясно, что жюри сделает из этого.

Будучи слабым противником, я проголосую за этот явно субоптимальный подход. Это кажется менее проблематичным, чем отзыв или раскрытие судьи и наносит меньше ущерба системе правосудия в случае, если адвокат ошибается в отношении того, лежит ли клиент. Это позволяет судье, при вынесении приговора, принимать во внимание вероятные обвинения. Тем не менее этот подход сохраняет право клиента рассказать историю, как видит клиент, при этом минимизируя вероятность того, что жюри оправдает виновного.

Перекрестный допрос правдивых свидетелей: Должен ли адвокат, который знает клиента, виноват в том, что он обвиняет свидетеля, которого адвокат знает правдиво, даже если это уничтожит репутацию свидетеля? Не имеющие обязательной силы стандарты ABA для уголовного правосудия занимают сильную позицию со стороны соперников. Они предполагают, что адвокат должен перекрестно проверять свидетелей, как если бы адвокат не знал, что клиент виновен, и что свидетель правдивый, как это сделал Филлипс в Курвуазье и Фельдман в Вестерфилде.

Некоторые правовые этики выступают за слабое состязательное положение. Они утверждают, что перекрестный допрос адвоката свидетеля, который адвокат знает правдиво, должен быть ограничен вопросами, которые подрывают разумное сомнительное дело обвинения. Адвокат не должен защищать дело до максимума, например, нанося ущерб репутации свидетеля, которого адвокат знает как правдивый, и не пытается обвинить лиц, которых адвокат знает, что он невиновен. Канадский кодекс профессионального поведения придерживается такого подхода. «Адвокат имеет право проверить доказательства, данные каждым отдельным свидетелем для обвинения, и утверждать, что доказательств, взятых в целом, недостаточно, чтобы доказать, что обвиняемый виновен в совершении преступления, но адвокат не должен идти дальше этого» (Rule IX, Comment 11)

Моя позиция лежит между сильным и слабым состязанием. Я считаю, что этическое правило должно предоставить адвокату возможность сделать меньше, чем лучший адвокат, как это предусмотрено канадским правилом (при условии, что клиент сначала предупредит, что это намерение адвоката). Факультативный подход позволяет адвокату полагать, что конфиденциальность клиентов превосходит все другие ценности, чтобы отклонить слабый вариант и идти полным ходом на кресте. Например, он допускает защиту с полным дросселем, когда клиент будет, если он будет осужден, подвергнут чрезмерно чрезмерному наказанию (например, пожизненному заключению за ненасильственное преступление по законам с тремя забастовками). Но это также позволяет адвокату беспокоить, разрушая репутацию или психику правдивого свидетеля, чтобы вытащить его или ее удары.

Конечно, некоторые защитники приветствуют это изменение.

Защита виновных в популярной культуре (кино и другая поп-культура)

Популярная культура отвергает как сильный, так и слабый состязание. Обязанность адвоката состоит в том, чтобы предпринять любые необходимые шаги, чтобы предать клиента: заверить, что виновные будут осуждены (или, если виновное лицо уже было оправдано, для наказания этого лица бесчестью или смертью). Иногда это может быть сделано путем опрокидывания полиции критическим свидетелем, который может уничтожить алиби, или не сделать предложение об исключении доказательств, которые являются юридически исключаемыми, или не вводить оправдательные доказательства или неспособно эффективно перекрестно изучить свидетель обвинения.

Если это невозможно, потому что виновное лицо уже было оправдано, обязанность адвоката состоит в том, чтобы организовать какое-то другое подходящее наказание, например, за то, что он был арестован и осужден за какое-либо другое преступление или за организацию смерти клиента или по меньшей мере бесчестье (как в Музыкальный ящик). Я определил около дюжины фильмов и телевизионных шоу, которые указывают, из которых я выбрал для вас 3 варианта.

В Адвокатстве Дьявола (1997) практикующий адвокат Кевин Ломакс (Keanu Reeves) выигрывает каждый случай — это потому, что он сын Дьявола, обладает сверхъестественной силой. В начале фильма он успешно защищает учителя средней школы, г-на Геттиса, против обвинения в сексуальном надругательстве над учеником по имени Барбара. Он уничтожает Барбару на перекрестном допросе, хотя он уверен, что она говорит правду и что Геттис виноват. Позже Ломакс отправляется работать на Джона Милтона (Аль Пачино), управляющего партнера фирмы Wall St., который на самом деле является сатаной. После различных сверхъестественных махинаций, Ломакс, он снова пытается испытать дело Геттиса в конце фильма. Давай посмотрим что происходит:

In From the Hip (1987) адвокат Stormy Weathers (Джадд Нельсон) защищает Дугласа Бенуа (William Hurt) в деле об убийстве. Будучи убежденным в том, что его клиент психологически бредит, что он на самом деле виновен, и опасаясь, что он вполне может быть оправдан, Сторми выталкивает Бенуа в свидетельство, рассказывая ему, что он не будет хорошим свидетелем, а затем издевается над своим свидетелем в действиях, которые его уничтожают.

И «Правосудие для всех» (1979) — настоящая классика этого поджанра. Добросовестный адвокат Артур Киркланд (Пачино снова) вынужден защищать своего злейшего врага, судью Генри Флеминга (Джон Форсайт), в случае изнасилования. Хотя Киркланд сначала полагает, что Флеминг говорит правду, но потом Флеминг признается, что он на самом деле виновен, но устроил ложные показания свидетелей алиби, которые наверняка помогут ему. Теперь давайте послушаем вступительное заявление Киркленда:
И в недавнем эпизоде ​​телепрограммы прокурора «Близко к дому» авторы взяли дело Вестерфилда в качестве своей модели и превратили его в историю предательства адвоката! хотя всё как раз наоборот, как Стивен Фелдман справился с реальным случаем.

Мы часто думаем о популярной культуре как о единовременном мусоре, быстро потребляемом и быстро забываемом, и, конечно же, это много мусора. Тем не менее, мы в популярном культурном движении считаем, что важно изучать продукты поп-культуры по крайней мере по двум причинам. Во-первых, популярная культура — это зеркало того, что люди на самом деле верят. Конечно, зеркало сильно искажено, учитывая потребность в поп-культуре, чтобы развлекать людей и продаваться с прибылью, но это часто дает мучительные подсказки об общественных взглядах и убеждениях. Посмотрев таким образом, мы можем сказать, что фильмы с виновным клиентом предполагают, что люди считают, что хороший адвокат смотрит на общественные интересы, убедившись, что виновные люди не оправдаются.

Во-вторых, поп-культура влияет, усиливает и изменяет общественное мнение.

Многочисленные психологические исследования показывают, что на мнения людей в значительной степени влияет культура поп-музыки, которую они потребляют. Если вопрос будет, вы получите грабеж, если вы поедете в Нью-Йорк, люди, которые смотрят много телевидения, гораздо более склонны говорить «да», чем те, кто мало смотрит или нет. Люди, которые смотрят много телевидения, верят в более скудный мир — больше преступлений, больше наркотиков, больше проституток, чем люди, которые этого не делают. И так далее.

Механизм, с помощью которого поп-культура влияет на отношение людей, называется «теорией совершенствования», и она исходит из когнитивной психологии. Идея здесь заключается в том, что люди впитывают информацию, переданную поп-медиа, не критикуя ее. Мы сохраняем файлы в нашем мозгу по каждому мыслимому предмету и постоянно добавляем материалы к файлам из нашего личного опыта, беседы с другими людьми или то, что мы читаем или видим в новостных и развлекательных СМИ.

Когда мы отвечаем на вопрос типа «доверяете ли вы адвокатам», мы получаем доступ к материалам в файле «адвокатов», чтобы дать быстрый ответ (это часто называют «эвристическим рассуждением»). Независимо от того, получаем ли мы доступ к определенному биту информации в файле, зависит от того, как недавно он был подан, сколько одинаковых элементов размещено в файле и яркости опыта, который его там установил. Самое главное, что мы не очень хорошо «распространяем скидку». Это означает, что мы храним данные в файле, который мы извлекли из популярной культуры, не заметив, что это была фиктивная история, которая предоставила материал.

Фильмы, телешоу и романы, которые прославляют адвокатское предательство клиентов, привлекают чудовищных персонажей — юристов, которым нравится публика, — которые продают своих клиентов, чтобы защитить публику от порочных хищников. Такие средства массовой информации были последовательными, свежими и яркими, что является хорошим кандидатом на сильные эффекты культивирования. Я предполагаю, что это послание предателей-адвокатов создает своего рода когнитивный диссонанс между моделью хороших юристов, изображаемых в средствах массовой информации, и глубоко укоренившимся предположением, что юристы — хитрые наемные орудия, которым никогда нельзя верить и не доверять. Многие люди разрешат диссонанс, предположив, что есть несколько хороших юристов, но их действия только подчеркивают зло и коррупцию всех других плохих.

Эти изображения поп-культуры исключительно мощные. Они могут углубляться и укреплять современное недоверие общественности к адвокатам, которые просто выполняют свою работу. Возможно, если бы юристы были в состоянии применять слабый состязательность, они могли бы как-то начать ослабить ненависть публики к своей функции.

Адвокат лишился статуса за предательство интересов доверителя

21 марта Совет Адвокатской палаты Московской области вынес решение по дисциплинарному производству, возбужденному в отношении адвоката Ш. в связи с жалобой доверителя Б., против которого защитник дал свидетельские показания, а также предоставил следствию документы, которые в последующем использовались в качестве доказательства обвинения по уголовному делу в отношении Б.

Как следует из решения Совета АП МО, 5 января 2016 г. Б. заключил соглашение на оказание юридической помощи с адвокатом Ш. на представление и защиту на всех стадиях уголовного, гражданского, административного судопроизводства. Адвокат подтвердил, что консультировал заявителя по ситуации, сложившейся в банке, в том числе и в отношении последствий уголовно-правового характера, составил для него заявление о явке с повинной.

После этого адвокат был допрошен в качестве свидетеля обвинения по уголовному делу в отношении заявителя, где раскрыл информацию, ставшую известной ему в связи с оказанием юридической помощи. На допросе Ш. также указал, что заверил копии документов другого доверителя П., которому сам советовал обратиться в правоохранительные органы с заявлением о привлечении Б. к уголовной ответственности. В последующем эти документы использовались в качестве доказательств. Спустя некоторое время адвокат был допрошен в суде.

В ходе дисциплинарного разбирательства Ш. настаивал, что соглашение от 5 января 2016 г. не предусматривало защиты заявителя по уголовному делу, поскольку являлось «рамочным» и предполагалось заключение дополнительного соглашения. Также было установлено, что адвокат никакого письменного согласия, дающего ему возможность свидетельствовать об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с оказанием юридической помощи, не получал.

В своем решении Совет АП МО указал, что предмет соглашения от 5 января 2016 г. сформулирован так: на «исполнение поручения доверителя на всех стадиях уголовного, гражданского, арбитражного судопроизводства, а также производства по делу об административном правонарушении, в качестве представителя или защитника», в соответствии с чем заявитель обоснованно предполагал, что адвокат является его защитником по уголовному делу и мог рассчитывать на его юридическую помощь. Кроме того, Совет АП МО отметил, что ст. 25 Закона об адвокатской деятельности не предполагает возможности заключения каких-либо рамочных соглашений и устанавливает четкий перечень существенных условий соглашения об оказании юридической помощи, одним из которых является предмет поручения.

Совет указал, что адвокат в соответствии с п. 1 ст. 2 Закона об адвокатской деятельности является независимым профессиональным советником по правовым вопросам и не обладает правом заверения копий каких-либо документов. Таким образом, Ш. не только искусственно создал доказательства обвинения, но и выполнил просьбу доверителя П., направленную к несоблюдению закона или нарушению правил, предусмотренных Кодексом профессиональной этики адвоката, что прямо противоречит его п. 1 ст. 10.

В решении Совета АП МО также говорится и о том, что в силу п. 6 ст. 6 КПЭА адвокат не вправе давать свидетельские показания об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с исполнением профессиональных обязанностей. Это правило действует вне зависимости от времени получения адвокатом сведений, составляющих адвокатскую тайну, и не ограничивает их сведениями, полученными лишь после того, как адвокат был допущен к участию в деле в качестве защитника подозреваемого, обвиняемого либо представителя потерпевшего, гражданского истца или ответчика.

Совет АП Московской области пояснил, что Ш., пренебрегая статусом адвоката, стал свидетелем обвинения по уголовному делу в отношении своего доверителя. На основании этого было решено прекратить его статус адвоката в связи с нарушением норм законодательства об адвокатуре и ненадлежащим исполнением своих обязанностей перед доверителем.

Первый вице-президент АП Московской области Михаил Толчеев в комментарии «АГ» пояснил, что в данном случае адвокат предал интересы доверителя. «По сути, он выбрал одного за счет другого. Здесь явный корыстный мотив», – указал он.

Михаил Толчеев считает, что при противоречии интересов доверителей он не мог не понимать, что делает. «Адвокат утверждал, что доверитель не являлся таковым по уголовному делу, однако Совет не согласился с этим и назначил максимальное наказание. Обвинительные показания адвоката на стороне обвинения в отношении своего доверителя немыслимы и противоречат самому смыслу профессии адвоката», – заключил Михаил Толчеев.

Сергей УТКИН: Я не могу предать, обмануть

Сергей УТКИН — известный независимый юрист. Родился 6 сентября 1965 года в г. Джамбуле. Окончил Московское высшее общевойсковое командное училище им. ВС РСФСР, Высшую школу права «Адилет». Служил в Вооруженных Силах СССР, был командиром взвода, роты.

С 1993 года живет и работает в Алматы. Был финансовым инспектором, юристом страховой компании «Надежда»», начальником юридического бюро совместного предприятия National Distribution Company, начальником отдела надзора, зам. начальника управления инвестирования Национальной комиссии РК по ценным бумагам, заместителем директора Национального пенсионного агентства Министерства труда и социальной защиты населения, директором по правовым вопросам республиканского государственного предприятия «Алматинская радио-телевизионная передающая станция». С 1999 года — индивидуальный предприниматель, оказывает юридические услуги физическим и юридическим лицам, представляет интересы в суде, готовит юридические документы.

Лицензию на адвокатскую деятельность не получает сознательно, так как не хочет быть зависимым от президиума коллегии адвокатов и Министерства юстиции — лицензиара. Не любит, когда на него оказывают хоть какое-нибудь давление.

Свою партию создавать не собирается. Не демонизирует, не культивирует личность, считает, что власть должна быть сменяемой. Убежден, что для поддержания стабильности в обществе нужна четко слаженная система.

В свободное время читает, увлекается новой хронологией российских ученых-математиков Фоменко и Носовского.

Имеет четверых детей, супруга — профессиональный фотограф.

Наш журналист Торгын НУРСЕИТОВА попросила его ответить на вопросы пользователей нашего портала.

Zakon.kz: — Сергей Геннадьевич, на Ваше имя поступило полсотни вопросов, многие из них касаются судов и судебной системы. Вы готовы отвечать на них?

Zakon.kz: — Есть вопросы не только профессионального характера, но и личностного. Пожалуй, с них и начнем. Марат, офицер в отставке из Алматы, интересуется: «Сергей, Вы — кадровый офицер, окончили в Москве элитное высшее общевойсковое командное училище, служили в Вооруженных Силах. Почему ушел на «гражданку»?

С. У.: — Стечение обстоятельств помогло. Это было незадолго до развала Союза, я тогда служил в Воронежской области, служил очень добросовестно, был на хорошем счету, «висел» на доске почета, был кандидатом спорта по офицерскому многоборью, у меня всегда был лучший взвод, меня всегда ставили на подготовку младшего командного состава, но потом произошел такой случай.

Я готовил очередных сержантов и в тот день мы совершали двадцатикилометровый марш-бросок. Дело было летом, мы пробегали по какому-то колхозному полю, где грядами шли большие кусты черной смородины. Она была вкусная, пахучая, сладкая и солдаты взмолились дать им возможность поесть этой смородинки. Ну, я сделал привал, и бойцы тут же накинулись на ягоду. Я говорю, ешьте, а заодно соберите мне по котелку смородины, думаю, отдам жене. Словом, злоупотребил служебным положением (смеется).

В это время мимо нас проезжал командир дивизии на уазике. Увидев моих солдат в смородиновых кустах, остановился и начал спрашивать, кому, мол, собираете. Кто-то из бойцов сказал, что командиру, то есть мне. Тогда комдив говорит, ты знаешь, что за это увольняют из армии, а я говорю, ну что ж, значит, увольняйте. В то время из армии фактически нельзя было уйти добровольно, поэтому меня уволили за несоответствие занимаемой должности, то есть по отрицательным мотивам. Даже тех, кто хотел сам уйти, подводили к такой формулировке. Мне потом все сослуживцы говорили, ну, ты что, за такую ерунду увольнять, ты пойди, покайся, извинись и все будет нормально, но я не пошел. Почему-то даже обрадовался, что меня увольняют, я как бы понял, что армия в принципе — это не мое.

Zakon.kz: — И что, ни разу потом не пожалели?

С. У.: — Нет, потому что потом, после распада Союза, в армии было только хуже. Морально, материально и во всех других отношениях.

Zakon.kz: — Как Вы стали хорошим юристом?

С. У.: — Во-первых, учился на юриста сознательно, не оценок ради. Во-вторых, учился в бывшей Высшей школе права «Адилет». В то время это был один из лучших юридических вузов в Казахстане, нам читали лекции блестящие преподаватели. В-третьих, моя учеба в этом вузе совпала со становлением нашего гражданского законодательства. В 1994 году в стране приняли Гражданский кодекс, который разрабатывали ведущие правоведы Сулейменов, Басин, Диденко, они ездили за опытом в Голландию и рассказывали нам на занятиях, как все это было. Наш курс был первым выпуском «Адилета» и так получилось, что мы, молодые юристы, оказались на голову выше любого адвоката, имеющего многолетнюю практику, потому что в тот момент гражданское законодательство кардинально изменилось, учитывая смену формации с социализма на капитализм, и практикующим юристам трудно было самостоятельно во всем разобраться, а мы все сразу впитали в вузе, тем более, с такими корифеями права. В-четвертых, чтобы стать хорошим юристом, не надо ничего бояться.

Zakon.kz: — То есть?

С. У.: — Вот откуда меня узнала газета «Республика»? Я написал статью об одном очень интересном гражданском деле, которое основывалось на неком постановлении правительства. Мне нужно было добиться отмены этого правительственного постановления, поэтому, в том числе, я стал исследовать процессуальные моменты, то есть, каким образом было принято это постановление, сколько членов правительства за него проголосовало, какой орган его инициировал и так далее. Мне помогли вытащить все нужные документы из высокой канцелярии, я стал внимательно их изучать и к своему ужасу обнаружил, что за постановление правительства никто не… голосовал. То есть, оно не принималось на заседании правительства, и данный факт, как я думал, был отличным основанием для его отмены.

Но оказалось, что в то время (это, по-моему, 2001 год) все постановления правительства принимались подобным образом! Хотя правительство — коллегиальный орган, и постановления свои должно принимать коллегиально, а у нас фактически все постановления от имени правительства принимал премьер-министр единолично. Представляете? Тогда я подготовил основательную статью по этому поводу, отправил ее в две газеты, а они отказались печатать, видимо, побоялись и тогда я предложил ее «Республике», которая с удовольствием опубликовала, а затем и меня пригласили к сотрудничеству. Кстати, после моей публикации регламент правительства существенно изменили, и теперь постановления принимает именно правительство, а не единолично премьер.

В-пятых, я не стесняюсь критиковать самые высокие государственные органы, не стесняюсь сказать, что, например, Конституционный совет был не прав. Зачем стесняться, бояться? Кого? К сожалению, многих юристов останавливает какой-то внутренний необъяснимый страх, у меня такого страха нет, поэтому, наверное, ко мне обращаются различные СМИ, политики, общественные деятели. Я бы посоветовал своим коллегам не стесняться, не бояться, досконально изучать проблему и показывать ее обществу, тогда заметят и ее, и юриста, высказавшего неординарное мнение.

Zakon.kz: — Вы хотите сказать, что юрист должен быть узнаваемым, популярным?

С. У.: — Конечно, к этому надо стремиться. А если будешь «специализироваться» только на том, чтобы передавать деньги, то будешь известен только как «верблюд».

Zakon.kz: — Скажите, пожалуйста, как практикующий юрист, тесно общающийся с народом, какие меры надо принять, чтобы повысить уровень правовой культуры граждан?

С. У.: — Я бы не стал ставить такую проблему, так как считаю, что специально заниматься повышением правовой культуры граждан не нужно, мы не должны быть все юристами. Пусть все обращаются к профессионалам — адвокатам, юристам, правозащитникам, к знакомым, за деньги, бесплатно… Человек должен понимать, что по поводу защиты своих прав надо обращаться только к специалисту. Это нормально, так принято во всем цивилизованном мире и не надо заниматься самодеятельностью, призывать, чтобы каждый сам себя защищал, это плохо. Мы же не говорим населению, повышайте свой медицинский уровень и сами себя лечите. Нет, для этого есть врачи. Не говорим, становитесь слесарями и сами ремонтируйте свои унитазы. Нет, для этого есть сантехники…

Zakon.kz: — Алматинка Светлана Олеговна спрашивает: «В последнее время Ваше имя часто фигурирует в СМИ как имя человека, имеющего проблемы с законом. У меня, как обывателя, складывается впечатление, что Вас хотят удалить с политической арены таким способом…

С. У.: — Действительно, мне были предъявлены налоговые претензии, однако вся проблема, на мой взгляд, просто высосана из пальца, видимо, чтобы каким-то образом прищучить меня. Однако самого меня назвать политиком нельзя. Я просто защищал и защищаю не совсем угодные власти СМИ, журналистов или тех же политиков, общественных деятелей. Возможно, кое-кто не хочет, чтобы я их защищал, хотя прямо мне об этом никто не говорил. Не было, чтобы кто-то позвонил, куда-нибудь меня пригласили, сказали, прекрати их защищать, а то у тебя будут проблемы.

Я работаю как индивидуальный предприниматель, оказываю, как и тысячи юристов, юридические услуги, добросовестно плачу налоги по упрощенной декларации, однако налоговики вдруг решили, что юристы якобы не могут платить по «упрощенке», поскольку они в ходе своей деятельности дают юридические консультации. По закону человек, оказывающий консультационные услуги, не может использовать упрощенную декларацию, но у меня как раз не консультационные, а юридические услуги, я никому не оказываю платные консультации. Я получаю деньги только за представительство в суде, разработку различных юридических документов — договоров, инструкций, положений, уставов и так далее. Но это все не есть консультация, это называется юридическими услугами, по ним «упрощенка» не запрещена, но, тем не менее, налоговики рассудили по-своему, и мне начислили налогов и пени на сумму более чем на пять миллионов тенге.

В общем, дело дошло до Минфина, там все это оставили в силе, потом я подал в экономический суд Алматы, и вот совсем недавно произошло чудо — суд меня полностью поддержал и отменил уведомление налогового органа. Правда, налоговики обжаловали это решение в апелляционном порядке в Алматинский городской суд, но пока дата апелляционного рассмотрения еще не назначена. Надеюсь, что там тоже справедливость восторжествует, и решение экономического суда не будет отменено.

Zakon.kz: — Тут, наверное, дело не только в вас. В случае «расправы» с вами полетят все юристы, занимающиеся индивидуальным предпринимательством, а их огромное количество…

С. У.: — Вот именно, о чем и речь! Раньше государство никому не запрещало оказывать юридические услуги и при этом не отказывало в оплате налога по упрощенной форме. Эта норма прописана в самом Налоговом кодексе, поэтому в случае «расправы» надо мной, как вы выразились, это аукнется не только на юристах, но и на представителях многих других специальностей.

Допустим, я приехал на СТО, мне сделали ремонт машины, потом костоправ говорит мне, ну, ты в следующий раз вот так езди, ты вот это не делай и так далее. Вопрос: он консультацию мне дал или не дал? Дал, но деньги же за это не берет. Примерно такая ситуация со мной. Мне налоговики говорят, как ты можешь защищать в суде человека, и ничего ему не говорить. А я говорю, ну, даже если я что и посоветовал, то деньги же за это не беру, я беру за защиту его интересов в суде. А они говорят, а это сложно разделить, понимаете? Если следовать их логике, то к ответственности следует привлечь всех. Портного за то, что посоветовал своему клиенту новый фасон одежды, парикмахера за то, что посоветовал определенную прическу, врача за то, что посоветовал пить определенное лекарство…. Так мы полстраны посадим, полстраны загоним в консультационные услуги и всем влепим по пять миллионов штрафов. Налоговикам надо было все тщательно взвесить, прежде чем предъявлять претензии и четко прописать в законе, что можно, а чего нельзя. А когда граница размыта, то, конечно, ловить очень легко. Нельзя граждан специально делать жуликами.

Zakon.kz: — Связаны ли нападки со стороны фискалов на Вас с Вашей деятельностью по защите газет «Взгляд» и «Республика»?

С. У.: — Возможно, потому что вслед за мной или почти одновременно аналогичные претензии были предъявлены к этим газетам, нас всех обвинили в налоговых правонарушениях. Меня привлекли за одно, типографию — за другое, газеты — за третье, но все касается неуплаты налогов. Причем налоговые управления у всех разные, районы в Алматы — разные, а накинулись они на нас одновременно. Совпадение? Вряд ли.

Zakon.kz: — Сергей, у нас как раз есть вопросы по этой части. Наши читатели хотят знать, что сейчас происходит в сфере свободы слова в нашей стране, и как Вы думаете, давление на независимые СМИ, в том числе на эти газеты кем-то заказано?

С. У.: — Наверняка причина налоговых атак на эти газеты — в их независимости. То, что властям не нравятся независимые СМИ, которые их критикуют, абсолютно нормально для любой страны, ибо СМИ — мощное оружие в борьбе со злоупотреблениями, с несправедливостью, поэтому власти многих стран пытаются надавить на свободные СМИ, ограничить их деятельность, но им не дают это сделать. В той же Америке с удовольствием уничтожили бы любой телеканал или газету, которая критикует власть, но им это не удается сделать. А у нас удается. На неугодных СМИ, журналистов либо иск подадут, либо просто поговорят с ними, надавят через высоких людей, родственников. Такое сплошь и рядом происходит, однако защитить «опальные» СМИ очень сложно.

С. У.: — Был бы у нас по-настоящему независимый справедливый суд, мы бы их без проблем защитили от нападок любого чиновника. К сожалению, пока так не получается.

Zakon.kz: — Какие думы посещают Вас после того, как Вам удается преодолеть трудности — возвращаетесь мысленно к тому, как тяжело Вам это далось или испытываете чувство радости от того, что сумели таки с честью выдержать это испытание?

С. У.: — Больше о хорошем думаю, о плохом не хочется думать, не хочется вспоминать. А вообще я никакой тяжести в работе не испытываю. Что значит, тяжело? Трудно нашлось какое-то решение? Или трудно было по времени, мы с утра до вечера защищались? Мне все это нравится, это нормально, когда идет напряженная работа, когда появляется грамотный, интеллектуальный соперник и ты ищешь достойные ходы-выходы. Меня это заводит.

Zakon.kz: — У любого человека должен быть какой-то внутренний нравственный закон, переступать который нельзя. Через что не можете переступить лично Вы?

С. У.: — Я не могу предать, обмануть и не только своих близких, друзей, но и своих клиентов, что, к сожалению, в среде юристов и адвокатов иногда случается.

Zakon.kz: — Думаю, сегодня это очень актуальный вопрос, об этом как раз пишет один из наших посетителей: «Я заключил договор на оказание юридических услуг, а именно, представление в суде по возмещению морального ущерба. В результате юрист, который обязался представлять мои интересы в суде, не пошевелил пальцем. Я заключил договор с другим юристом и выиграл дело против первого юриста по возмещению моих материальных затрат, связанных с моим договором по возмещению морального вреда. Как можно известить людей, связанных с первым юристом, о его нечистоплотности? Думаю, они должны об этом знать. Я знаю, где он работает, получает не маленькую зарплату».

С. У.: — Можно сообщить через публикации в СМИ, на сайтах, сказать, в конце концов, тет-а-тет. Но при этом надо вооружиться неопровержимыми доказательствами, чтобы потом не оказаться в суде за клевету или распространение сведений, не соответствующих действительности. А если совсем боишься, то можно оставлять анонимные комментарии на сайтах. Если это адвокат, то можно написать официальное письмо в адвокатское сообщество. А если это независимый юрист, у которого нет начальства, то через СМИ рассказать, что он поступил подло, несправедливо. Мне не раз в общественной приемной рассказывали, что нанятый кем-то адвокат обманул их, или продался противоположной стороне.

Zakon.kz: — Как это происходит?

С. У.: — Такие адвокаты берут деньги у обеих сторон, а фактически работают на одну, при этом делают вид, что защищают другую сторону. Иногда те, кто уже обжегся на этом, говорят мне, а вы знаете, противоположная сторона — человек богатый, влиятельный, бизнесмен, и мы очень опасаемся, что он к вам обратится, перекупит вас…

Zakon.kz: — А что, Вас тоже можно перекупить?

С. У.: — Нет, такие вещи, наверное, не по мне. Не потому, что я какой-то идеальный. Просто мне не выгодно обманывать, хорошая репутация дороже, я на ней больше заработаю. Честно скажу, за последние лет пять мне ни разу не делали подобных предложений, ни по одному делу. Видимо, знают, что это бесполезно. Люди же всегда «пробивают» человека, узнают, на что он способен, может ли решить вопрос с помощью взятки. Я всегда говорю своим клиентам, я этим не занимаюсь, моя часть — юридическая, а все остальное — не ко мне. Если честно, в плане денежных вопросов меня боятся даже судьи. Иногда бывает, что клиенты сами идут в вышестоящий суд и договариваются, а им говорят, а кто у вас адвокат? Уткин. Убирайте Уткина и тогда будем решать. Наверное, боятся, что я узнаю об этих договоренностях. Я абстрагируюсь от всех товарно-денежных отношений, хотя они существуют и многие мне об этом рассказывают, те же клиенты, но я никому не передаю то, что слышал, даже вам, естественно, ничего не скажу. Я прекрасно понимаю, что мы живем в такой стране, где судебная система насквозь этим пронизана и это я ощущаю постоянно, каждый день.

Лет пять назад в экономическом суде Алматы была судья, сейчас ее там нет, которая рассматривала спор между двумя компаниями. Одну сторону представлял я, другую — другой юрист. И вот на процессе мы с ним спорим друг с другом, доказываем что-то по закону, приводим доводы. Так прошло одно заседание, второе, к судье никто не подходит, не разводит, понимаете? Так она после второго процесса говорит, вы мне надоели, пригласите ко мне первых руководителей, чтобы завтра были у меня, я буду с ними разговаривать. Ее взбесило, что к ней никто не обращается, денег не предлагает, рассматривается миллионный иск, а мы тут закон какой-то поднимаем и спорим друг с другом, кто прав, а кто виноват. Мы же не дураки, прекрасно понимаем, для чего она пригласила первых руководителей.

Zakon.kz: — И что, каждая сторона дает деньги и получает такое решение, какое хочет?

С. У.: — Ну, не каждая, а кто-то. Судья и той, и другой стороне говорит, если хочешь, чтобы решили, платите. Конечно, словами они не говорят, боятся, на калькуляторе показывают сумму взятки или вообще советуют к определенному адвокату обратиться… Сначала предлагают тому, кто по закону прав. Представляете, как хорошо судье, если ты по закону прав, да еще при этом заплатил? Судья выносит совершенно законное решение и еще денег «заработал».

Но если та сторона, которая права, денег не предлагает или намеков не понимает, а противоположная сторона дает, то судья все переиграет и сделает так, что тот, кто по закону прав — будет не прав. У многих судей «мастерство» сводится именно к этому, рассматривая дело, они изначально знают, кто должен выиграть. У меня ощущение, что так решаются до девяноста процентов дел.

Zakon.kz: — Ого! А эти бессовестные судьи не боятся Верховного суда?

С. У.: — Нет. Спросите любого юриста, и он ответит так же. Это очень редко, когда у них отменяется судебное решение. Очень редко. Даже по очень скупым данным на сайте Верховного суда можно увидеть, что у нас отменяется или изменяется всего два-три процента судебных решений. А что, все остальные судебные акты совершенно законные? Конечно же, нет. У Верховного суда уже много лет такая политика: чем больше отмен в какой-то области Казахстана, тем хуже работает тот или иной областной суд, поэтому от судей требуется минимум отмен. Другими словами, лучше вообще ничего не отменять. Знаете, в каком случае отменяют? Когда очень много заплатят или скажут сверху. Исключения из этого правила бывают чрезвычайно редко. Так, за всю мою юридическую практику мне всего лишь два-три раза рассказывали простые люди, что ничего судьям не платили, а решение вдруг отменили в их пользу, поскольку они были правы по закону. И то, эти люди наверняка еще не знали, что, возможно, противоположная сторона должна была что-то заплатить, но не заплатила, поэтому в наказание им решение и поменяли.

Судьи первой инстанции почти всегда уверены, что их решения не отменят наверху. Почему? Потому что они сначала согласовывают свое решение с председателем своего суда, затем обращаются к своему «куратору» в вышестоящий суд, который как бы шефствует над ними, и советуются с ним, хотя этого категорически нельзя делать. А они делают и тем самым заручаются поддержкой «наставника». Поэтому судья первой инстанции уверен, что у него наверху все это пройдет, все нормально будет. Об этом говорит и тот факт, что количество отмененных судебных решений в Верховном суде составляет мизер, хотя жалобы к ним идут потоками.

Где-то полгода назад я ездил в Верховный суд на заседание надзорной коллегии по рассмотрению одного дела, которое я представлял. В тот день там заседало несколько составов судебных коллегий, и каждый из них должен был рассмотреть около ста дел, но поскольку приезжают далеко не все авторы жалоб, то рассматривается намного меньше. И вот я у всех спрашивал, когда они выходили с заседания, удовлетворили жалобу или нет, и все говорили, нет. Примерено такая же ситуация и с оправдательными приговорами.

Zakon.kz: — Но ведь суд недавно защитил Ваши права в споре с налоговиками. Вы что, заплатили? Или все же не все так плохо в судебной системе, а есть и позитивные моменты и Ваше дело — тому пример.

С. У.: — Есть правило, а есть исключения. На мой взгляд, сегодня правилом стало вынесение судами решений за деньги или по блату, но исключения, конечно же, бывают. Денег я лично не платил. Вообще, в так называемых «политических» делах деньги ничего не решают. Но вынесение решения по звонку или по чьему-либо указанию — ничуть не меньшее зло. Конечно, я не отрицаю, что можно найти и положительные моменты в работе ряда наших судей, однако повторюсь, что это, как мне видится, исключение из общего правила.

Zakon.kz: — А как Вам такой аргумент: в гражданском процессе всегда две стороны и как бы судья не решил, одна из сторон — проигравшая — обязательно будет недовольной, так как считает себя правой, иначе не пошла бы в суд искать правду. Именно эти люди будут жаловаться на суд, писать в СМИ и так далее, а довольная кричать не будет, и с благодарностью в СМИ не побежит. Может, и с этим связано столько видимого негатива по отношению к судам и судьям?

С. У.: — Я понимаю ваше желание не показывать судебную систему в таком черном свете, как я пытаюсь ее изобразить. Возможно, я сгущаю краски и даже делаю это где-то сознательно. Естественно, я понимаю, что в любом судебном процессе одна сторона решением довольна, а другая — нет. Но говоря о повальной коррумпированности, я учитываю и мнения людей, которые выиграли свои дела. Постоянно общаясь с различными юристами, адвокатами, истцами, ответчиками, обвиняемыми и потерпевшими, мне часто приходится слышать от «победителей», какой ценой досталась им эта «победа». Цена в данном случае выражается в конкретной денежной сумме, так что ваше желание сгладить мои негативные высказывания о судебной системе в целом, я считаю, направлены на то, чтобы сгладить острые углы, но люди реально хотят существенных изменений, наших граждан не устраивает существующая система правосудия, с каждым днем все больше людей в ней полностью разочаровываются. Значит, чтобы сегодняшние политики и руководители от судебной власти начали серьезные изменения, их необходимо к этому постоянно подталкивать.

Поэтому я так жестко пытаюсь критиковать. Любая похвала существующей ситуации будет моментально воспринята как сигнал для успокоения и продолжения сегодняшнего курса. А я считаю, я чувствую, что необходимы кардинальные перемены в нашей системе правосудия. Нельзя же, например, смириться с тем, что судьи сегодня откровенно «подмахивают» всем следователям и прокурорам, фактически не вынося оправдательных приговоров. Даже сами судьи в приватных разговорах высказываются об этом с горечью, но они поставлены в такие условия, что просто не могут поступать по-другому, так как система все равно не позволит.

Zakon.kz: — Сергей, давайте, вернемся к оправдательным приговорам, про это наши пользователи тоже спрашивают. В одном из интервью в прошлом году Вы привели пример с опубликованным в «Новой газете» письмом Ходоровского, в котором он сравнивал судебную систему с огромной бизнес-корпорацией. Цитирую Ваши слова: «В ней человек, совершивший преступление — это материал, обвинительный приговор — это продукция. И если приговор будет оправдательным — это брак, и вся система будет относиться к нему соответственно. Если судья в такой системе выносит оправдательный приговор, он становится прокаженным». Похоже, Ваше мнение не изменилось. Сколько в Казахстане выносится оправдательных приговоров в процентном отношении?

С. У.: — Один-два процента максимум, это мизер, а почему? Сегодня все знают никудышное качество предварительного следствия, особенно в районных подразделениях, где сидит много молодых следователей, дознавателей, оперативников, фактически купивших дипломы, которые экзамены сдавали за взятки. Кто поверит, что они настолько хорошо расследуют дела, что все это находит стопроцентное подтверждение в суде и всех осуждают, никого практически не оправдывают. Лично я никогда в это не поверю.

В западных странах, где уровень следователей на голову выше, где практически нет коррупции, где все зациклены на законах, и то оправдываются до тридцати-сорока процентов подсудимых, и это нормально. Это не значит, что следователь поработал плохо. Нет. Просто судья был дотошным, исследуя доказательства, принимая решение. А у нас очень просто «доказать» вину человека. То какие-то непонятные свидетели ткнули на тебя пальцем, то подкинули тебе что-то, и все это как бы служит доказательством твоей вины, и суд все это спокойно проглатывает.

Zakon.kz: — Наш пользователь Ерлан из Астаны сопереживает, можно ли построить у нас относительно независимую справедливую судебную систему и что, на Ваш взгляд, следует сделать для этого в первую очередь.

С. У.: — Во-первых, нужно признать, что ситуация с законом и правами у нас плохая. На сегодняшний день наши власти, наши госорганы это не признают, а если признают, то как-то абстрактно. Давайте для интереса спросим того же министра внутренних дел: коррупция среди дорожных полицейских есть? И что он ответит? Да, есть, мы боремся. А сколько есть — вот в чем вопрос. У меня, как я уже сказал, ощущение, что правоохранительные и судебные органы коррумпированы примерно на девяносто процентов.

Чем занимаются тысячи «гаишников», патрульных, участковых, следователей, оперативников, выходя ежедневно на дежурство? Что они хотят получить от своей работы? Просто готовы нести службу за 50 тысяч тенге в месяц? Нет. Их задача — найти за время дежурства как можно больше людей, которым можно повыворачивать карманы, отобрать деньги, поймать кого-то на чем-то, или сделать вид, что поймали кого-то на чем-то, «загрузить» его чем-то, чтобы он потом откупался — вот чем фактически занимается подавляющее большинство «стражей порядка». Я уж не говорю о миграционной полиции, которая работает с гастарбайтерами и прочими иностранцами.

Теперь, давайте, спросим у министра, а на сколько процентов, на его взгляд, коррумпирована полиция? Наверняка он назовет цифру примерно около одного-двух процентов. Ну, если у нас в судебной системе отменяется всего лишь один-два процента судебных решений, а в полиции всего лишь один-два процента недобросовестных служивых, то зачем, спрашивается, проводить нам какие-то реформы в этих системах? Один-два процента брака — это отличный результат для любой самой совершенной системы. А ведь о необходимости реформирования наш Президент говорил уже не раз, он сильно обеспокоен ситуацией в судебных и правоохранительных органах. Значит, опять здесь что-то не то, опять мы друг перед другом валяем дурака. Поэтому для начала изменений нам, прежде всего, следует признать свои минусы на самом высоком государственном уровне, прямо и честно назвать масштабы коррупции.

Zakon.kz: — Ну, признали, а дальше что делать?

С. У.: — Вот! А дальше надо собирать всех хороших специалистов, различных экспертов, которые могут предложить пути изменения ситуации, и затем только по-настоящему, а не для вида работать. Поймите, от самой личности мало что зависит, все зависит от системы, поэтому должна быть налажена четкая слаженная система. Личность же нужна для того, чтобы начать реформы, то есть, существенно изменить ситуацию, дать ей толчок извне, расшевелить ее, и среди наших юристов можно найти таких людей. Людей, которые популярны, которые авторитетны, неподкупны, для которых честь и репутация превыше всего, которые могут продвигать прогрессивные идеи. Именно таких людей надо ставить на высокие ответственные должности, именно они должны показывать пример и следовать хорошему армейскому принципу — делай, как я. То есть сами должны быть лучшими во всем.

Например, председатель Верховного суда сам должен быть хорошим, сильным судьей и лично рассматривать дела, быть докладчиком по ним. За полгода, допустим, рассмотрит сотню дел, отменит десятки незаконных решений, которые никто бы просто так не отменил, и уже одним только этим примером можно сделать переворот в судебной системе. Неправосудные решения будут отменяться, а нерадивые судьи привлекаться к ответственности, так как надо будет делать вывод, почему судья вынес такое решение. Одно дело, когда по незнанию допустил ошибку и другое дело, когда сознательно. И вот тут надо выяснить, а почему он на это пошел?

Zakon.kz: — Председатели судов говорят, что преднамеренность, умысел в подобных случаях недоказуемы.

С. У.: — А я говорю, доказуемы, и доказываются очень легко. Если недовольная сторона, у которой грамотный адвокат, юрист, подает грамотные ходатайства, грамотно строит защиту, формулирует доводы, а судья все это тупо игнорирует — вот она, эта заведомость, понимаете? У судьи надо просто спросить, почему юрист-адвокат все это четко описывает, а ты в своем решении даже не опровергаешь это? У меня, к примеру, такое случается постоянно, и я всегда этим возмущаюсь. Я сижу, ломаю голову, делаю весомые доводы, каждый довод подкрепляю 5-7 доказательствами, все это четко формулирую, а в решении судьи не вижу ни одного из своих доводов! Как это понимать? Если бы я видел, что судья так разгромил мои доказательства, что камня на камне не оставил — другое дело, но такого нет.

Дальше. Председатель Верховного суда может подобрать себе пару десятков судей по своему образу и подобию, которые будут помогать ему отправлять справедливое правосудие, подкидывать дельные мысли и тем самым строить по-настоящему независимую честную судебную систему. Кроме того, каждый судья может добровольно, сознательно проходить через детектор лжи и таким образом свидетельствовать свою безупречность. То есть постоянно надо придумывать какие-то подвижки, чтобы каждый юрист видел, чувствовал, что где-то есть реальный контроль, что где-то можно найти правду, обратиться к порядочным людям, которые стоят у власти и тогда обязательно будут изменения в лучшую сторону. К сожалению, пока люди не видят никакого просвета.

В чем сегодня проблема конкретного судьи? В том, что он зависим, у него нет понятия «репутация». Сегодня фактически любой судья спокойно выполнит любой заказ. Даже если судья сам не берет взятки, то над ним есть председатель, который прикажет ему то или иное дело рассматривать так, а не иначе и на таких указаниях честный судья все равно сломается. Сколько я видел судей, которые поначалу рассматривали дела честно, а потом становились как все. Если честный судья ослушается председателя, то его просто-напросто съедят. Появится одно взыскание, другое, появятся заказные отмены решений, поэтому сегодня судьям сначала надо дать реальную независимость.

Zakon.kz: — Говорить легко, а как на деле сделать?

С. У.: — Согласен, на деле тяжело. На деле реформировать снизу не получится, это однозначно. Бесполезно районных судей взывать к совести, поэтому надо начинать сверху, так намного легче бороться. При такой системе районный судья побоится выносить незаконное решение, потому что оно все равно дойдет до тех принципиальных судей, которые наверху, и решение все равно отменят. Именно такая система остановит вал коррупции.

С другой стороны, судья должен быть критикуем, это абсолютно нормально Сегодня наша судебная система пытается полностью оградить судью от критики. Они говорят: пока судебное решение не вступило в силу, не вздумайте его обсуждать, критиковать, в общем, предрешать. А если судебное решение вступило в законную силу, то говорят, что это уже как закон, и его надо беспрекословно исполнять, а не критиковать. Что же получается? Судебное решение нельзя обсуждать ни до вступления в законную силу, ни после вступления. Понятно, такая установка изначально ущербна, коррупционна, служит интересам нечистоплотных судей. Должно быть наоборот: судья — это представитель общества и за ним должно наблюдать общество. Почему во всем мире судебные процессы открыты? Для того, чтобы правосудие вершилось у всех на глазах, чтобы все видели и понимали, что судья поступил справедливо. То есть его специально ставят в такие условия, чтобы он находился под пристальным взглядом общественности и ему и страшно, и стыдно было выносить несправедливое незаконное решение.

Что касается наших судей, то для начала на сайте Верховного суда можно открыть персональную страничку по каждому судье, а их в Казахстане чуть более трех тысяч, и записывать туда все данные об этом судье — фотографию, биографию, все его судебные решения с анализом, все нарекания в его адрес и, наоборот, поощрения, награждения, отзывы населения. Для этого обязательно надо предусмотреть место для комментариев пользователей, как это делается на вашем портале. И вот тогда будет понятно, кто чего стоит, какой судья нормальный, а кому не место в правосудии, кого надо гнать в три шеи. Представляете, какой это стимул для работы над собой? Тогда не будет таких судей, которым клеймо уже некуда ставить.

Zakon.kz: — Какой судья будет заботиться о своей репутации?

С. У.: — Тот, у кого будет возможность защищаться, причем защищаться публично, например, через СМИ. Допустим, юрист Уткин раскритиковал судью, мол, такой-сякой, вынес неправильное решение. Что должен делать судья? Защищаться! Отстаивать свою позицию в газетах, на телевидении, приводить свои доводы, убеждения и не надо этого бояться.

Помню, года четыре назад коллегия судей Алматинского городского суда была обвинена в том, что незаконно осудила человека. И вот эти судьи выступили на странице какой-то газеты, что они правы потому-то, потому-то и готовы на любом уровне отстаивать свое постановление. Вот это пример, вот так надо поступать! Если судью несправедливо обвинят в чем-то, то он должен наизнанку вывернуться и доказать, что это не так и люди, читая их, будут говорить, что у них есть честь и совесть, они беспокоятся о своей репутации. А как сейчас? Критика по какому-нибудь судье прошла и все, тишина, как будто ничего нет. Судья считает ниже своего достоинства отвечать газете.

Zakon.kz: — Они и решение свое не комментируют, говорят, моя позиция отражена в решении, смотрите решение.

С. У.: — Это абсолютно неправильно. Если обществу не понятно твое решение, если есть вопросы по твоему решению, то надо разъяснить, о чем я уже сказал выше.

Zakon.kz: — Вы хотели бы быть судьей?

С. У.: — Нет, потому что сейчас невозможно быть независимым судьей.

Zakon.kz: — Сергей, Вы не боитесь откровенно говорить обо всем этом?

С. У.: — А кого и чего я должен бояться?

Zakon.kz: — В Ваш адрес были угрозы в связи с Вашей профессиональной деятельностью?

С. У.: — Не было, мне никто открыто не угрожает. Видимо, никому серьезному пока дорогу не перехожу (смеется).

Zakon.kz: — Тем не менее, Вы принимаете какие-нибудь меры безопасности?

С. У.: — Конечно. У меня, к примеру, все звонки на мобильник записываются, я буквально напичкан всякими записывающими устройствами. У меня машина едет, и все снимается на камеру, у меня всегда с собой диктофон, фотоаппарат с видео, так что любое свое общение я могу автоматически записывать, все это всегда со мной, в любое время.

Zakon.kz: — К слову, о машинах. Водитель из Алматы спрашивает: в рамках Таможенного союза власть имущие пытаются запретить ввоз праворульных авто в страны ТС. Также ходят слухи о том, что запретить могут не только ввоз, но и эксплуатацию. Понятно, Россия пытается поддержать свою автомобильную промышленность, наши продавцы автомобилей лоббируют свои интересы. Как вы думаете, смогут ли власти под предлогом единого законодательства стран Союза запретить эксплуатацию? Это ведь нарушение конституционных прав граждан, что вообще в этой ситуации можно предпринять?

С. У.: — Я уверен, что прекращать эксплуатацию никто не будет. Сейчас в Казахстане сотни тысяч «праворулек», и опять создать волну недовольства, разжигать костер, думаю, не станут.

Zakon.kz: — Этот вопрос на Ваше имя, думаю, тоже надо озвучить, так как в Алматы десятки, сотни охранных фирм, думается, им пригодятся Ваши ответы. «Прошу пояснить мне грядущие изменения в закон об охранной деятельности. Некоторые монополисты хотят, чтобы на рынке охранного бизнеса вообще отсутствовали компании, в уставе которых записано, что они являются субъектами малого предпринимательства, а будут на рынке только субъекты среднего предпринимательства. Правомерно ли это?».

С. У.: — Это вопрос не законности, а целесообразности: насколько целесообразно ограничивать охранную деятельность только крупными фирмами? Если сегодня этого в законе нет, значит, можно. А если такое ограничение в законе появится (я понял, что товарищ опасается именно этого), то это надо обсуждать с точки зрения того, насколько это необходимо.

Zakon.kz: — Как Вы относитесь к предложениям некоторых избранников от народа и ученых по вводу налогов на бездетность, сокращение праздничных дней?

С. У.: — В нашей стране много других проблемных вопросов, так что эти лучше не трогать. Все равно это рождаемость не повысит, а лишь усложнит нашу налоговую систему. То же самое могу сказать по праздничным дням. Не такая уж острая эта тема, чтобы обсуждать ее именно сейчас.

Zakon.kz: — Наконец, последний вопрос, про референдум. Правда, Президент уже решил его не проводить. А какова была Ваша позиция, интересуются читатели.

С. У.: — Я не буду ее высказывать после того, как вопрос оказался полностью решенным. Но скажу вот о каком моменте.

Конституционный совет признал закон о внесении изменений в Конституцию по вопросам проведения референдума неконституционным. Многие восприняли это решение на ура. По моему мнению, любой закон о внесении изменений в Конституцию не соответствует действующей Конституции — просто по самому факту. Ну как новая конституционная норма, которой еще нет, может соответствовать, или не соответствовать Конституции? Поэтому фактически Конституционный совет исследовал целесообразность внесения изменений в Конституцию, а не законность. Но целесообразность должны оценивать депутаты и Президент, дело Конституционного совета — проверять формальное соответствие текстов законов тексту Конституции, особо не вникая в понятия «справедливость» и «целесообразность». Но раз уж случился такой прецедент, я бы рекомендовал внести поправку в закон о Конституционном совете, где бы отразил невозможность проверки законов о внесении изменений в Конституцию на соответствие действующей Конституции.

Вниманию пользователей, приславших вопросы правового характера:

Сергей Уткин консультации не дает, он оказывает юридические услуги.

Смотрите так же:

  • Вернуть товар если чек потерян Особенности возврата товара в магазин без чека, как себя вести, правильное составление претензии и заявления. Законом установлено, что если товар не подошел покупателю по каким-то критериям, он может вернуть его обратно. Для этого нужно представить перечень документов, в числе которых чек об оплате. Но что делать, если вы его потеряли […]
  • На иконах страшного суда Каталог икон на сайте PravIcon.com Православные иконы Богородицы, Христа, ангелов и святых Начальная страница Иконы Богородицы Иконы Христа Иконы Ангелов Иконы Святых Меню сайта Пользователь  Икона Господа "Страшный Суд" Икона «Страшный Суд». Рейтинг иконы в этом году: 0 (в прошлом: 1).Если это Ваша любимая икона, […]
  • Претензия мужчине Мужские секреты: 9 претензий к женщинам Всем известна женская неприязнь к футболу, и к различным мужским посиделкам, посвященным этому виду спорта. Что уж говорить о разбросанных по холостяцкой берлоге мужчины носках. Нередко дамы в достаточно грубой форме пытаются объяснить мужчинам, что им не нравится. Но у и мужчин есть свои […]
  • Родовой материнский капитал ЧТО ВАЖНО ЗНАТЬ О НОВОМ ЗАКОНОПРОЕКТЕ О ПЕНСИЯХ 1. Хочу использовать материнский (семейный) капитал для погашения ипотеки, а кредитный договор оформлен на мужа. Возможно ли такое? Ответ:Накануне Постановлением Правительства Российской Федерации были внесены уточнения в Правила направления средств материнского (семейного) капитала на […]
  • Уголовный кодекс монголий Утверждена новая редакция Уголовного кодекса Монголии На заседании ВГХ 83,7 процентами голосов парламентариев утверждена новая редакция Уголовного кодекса Монголии, который начнёт действовать с 1 сентября 2016 года. В новый закон внесли множество изменений, которые предусматривают привлечение к уголовной ответственности по 39 пунктам. К […]
  • Приказ фтс порядок внесения из Приказ Федеральной таможенной службы от 13 июня 2018 г. № 920 “О внесении изменения в Порядок выплаты премии за выполнение особо важных и сложных заданий и единовременных поощрений федеральным государственным гражданским служащим таможенных органов Российской Федерации, утвержденный приказом ФТС России от 30 октября 2006 г. № 1058” (не […]